Третьему тысячелетию-третий выходной!

Грамотник Игорь


Главная
Стихи
Проза
Перлы
Футбол
Сайты
Выход
Контакт



Рейтинг@Mail.ru


R252973886601
каждая копейка на счету



Коридор.9.

Похоже, ночью на этой улице источником света служили Луна, звезды, огоньки сигарет и блеск глаз. Но сейчас их не было видно. Луны не было видно, звезд не было видно, огоньков сигарет не было видно, блеска глаз не было видно. Возможно, тучи закрыли луну и звезды от огоньков сигарет и блеска глаз. Возможно, наоборот, тучи закрыли огоньки сигарет и блеск глаз от луны и звезд. За каждые два года в нашей Галактике гибнет в среднем три звезды. Сколько же гибнет огоньков сигарет и блеска глаз за каждые два года в нашей Галактике? Больше их гибнет, чем в соседней галактике, или меньше? Соседняя галактика где-то рядом. Близко-близко. Там, возможно. Или там.
- Куда пойдет этот трамвай?
- Тебе в Канцелярию?
- В Канцелярию. Не в соседнюю галактику, что обнадеживает.
- Садись. Домчимся.
- Сколько платить? Три?
- Десять.
- Почему десять?
- А почему три?
- Всегда три было.
- В этом трамвае?
- Может в этом. А может и в другом. Откуда я знаю?
- В этом всегда было десять.
- Ладно. Бери десять. Но тогда гони быстрее тех, которые за три.
- О чем речь. Пристегнись ремнями. Скоростенка хоть куда. Новейшая модель.
Дроп сел в кресло и пристегнулся. Навалилась усталость. Голова поникла на грудь. Разбегаются мысли - попробуй, поймай. Всюду воздух. Земля под ногами. Задыхается, плачет последний трамвай, не технично мигая звонками. Мигая звонками. Какими звонками? Сплю я или не сплю? Как можно мигать звонками? Мигать можно огоньками. Звонками мигать нельзя. Точно. Огоньками нельзя звонить. Или можно? Нет нельзя. Нельзя мигать звонками и нельзя звонить огоньками. Можно звонить звонками и мигать огоньками. Но зачем?
Мимо с грохотом промчался трамвай.
Дроп очнулся. Заморгал, оглядываясь. Трамвай стоял.
- Уже приехали?
- Еще стоим. Я скажу, когда приедем. Не волнуйся.
- Как это еще стоим? Чего же ты ждешь?
- Электричества нет.
- Как нет? Вон же мимо трамваи идут?
- Эти за три. У них есть электричество. А этот за десять.
- Черт знает, что такое.
Дроп никак не мог отстегнуть ремни. Что-то заело.
- Почему же ты сразу не сказал?
- Что я должен был сказать?
- Что электричества нет.
- А вдруг бы оно потом появилось?
- Ну и ехал бы.
- Но ведь ты бы уже ушел?
- Конечно. Мне идти всего три квартала.
- А зачем мне без тебя ехать? Кто еще сядет в трамвай за десять, который не едет, если рядом полно за три, которые едут?
- Тогда верни деньги.
- Не положено.
- Почему?
- Согласно инструкции, билеты обратному обмену не подлежат.
Наконец удалось отстегнуться.
- Ремни со старых самолетов сняли?
- Со списанных. Шефы подарили.
- Ясно. Электричества давно нет?
- По правде сказать, ни разу еще не было.
"Однако и рельсы тоже не проложили", - подумал Дроп, выйдя наружу, и внимательно осмотрев трамвай новейшей модели. Или уже убрали? Колеса трамвая за десять на половину ушли в землю.
Скоро подошел трамвай за три. В салоне было не так уютно, как в трамвае за десять. Дул пронизывающий холодный ветер. Окна не закрывались. На креслах лежал снег. Пассажиров было четверо - две старухи и женщина с мальчиком лет четырех. Все они, завернувшись в одеяла, сидели на чемоданах и ели. На полу лежали матрацы со скомканными простынями.
- Хочу компонтик, момонад и лякотату,- сказал мальчик.
- Не болтай, подавишься,- ответила женщина.
- Когда я ем, я бух и эм?
- Вот именно. Глух и нем. Вы не знаете, когда мы приедем?,- обратилась женщина к старухам.
- Чай надо сахаром посолить.
- Нет сахара.
- Утром в среду.
- Почему в среду? Мне сказали - во вторник.
- Кто вам такое сказал?
- Служащая локомотивного депо.
- Я сама проработала в депо технической техничкой тридцать лет и могу вас заверить, что сотрудники депо не имеют ни малейшего представления о расписании движения. Это не входит в их должностные инструкции.
- Но она утверждала со всей определенностью.
- Видимо, пыталась вас успокоить, что входит в их обязанности.
- Странно.
- Вам необходимо было обратиться в справочное бюро. Хотя и там, скорее всего, вы бы ничего определенного не узнали. Расписание движения постоянно меняется.
"Спокойствие",- подумал Дроп, ”я, лично, в Канцелярию еду. В трамвае, который за три, а не за десять. Хватит мне этих за десять. Наездился досыта. За три точно довезет куда надо”.
- Мне больше некуда пить.
- Держи чашку, а то разольешь.
- Надо обращаться к начальнику дистанции пути. К нему сходится вся оперативная информация. И он изменяет расписание в соответствии с полученными свыше указаниями. У меня зять был начальником дистанции пути. Потом перевелся в штукатуры. Говорит - горячий стаж идет. И чего это за стаж такой. Не пойму. Бывало, придут на блины. Пуговицы блестят, погоны сверкают, нашивки мелькают, кружочки какие-то звенят. Форменный генерал. А теперь что? Тьфу. Грязная роба, кирзовые сапоги и каска пробитая. Весь в штукатурке. На ночь не переодевается. Говорит, могут вызвать в любой момент. Ненормированный рабочий день. Согласно трудовому договору. За пять лет ни разу не вызвали. И зачем вызывать? На ночь Промбазу отключают полностью, кроме Приемной. Что он там, в темноте будет штукатурить? Да и не умеет он. Полез на кухне потолок поправлять и совсем обрушил. Кое-как откопали. Говорит - уклон не тот. Нам то еще ничего, а соседям сверху приходится в спальне теперь питаться. Просят зятя потолок починить, а он только одно и знает - уклон не тот. Какой уклон?
- А мой зять упал пьяный на унитаз. Разбил в дребезги. Не знаю, головой или еще чем. Так и живем второй год.
- Без унитаза?
- Никак не может найти нужную конструкцию. Что за конструкции такие?
- Когда мы в садике спали, за нами большие девочки ухаживали.
- Как же они ухаживали?
- Кто не спит - того отлупят.
- Так вы говорите, в среду приедем?
- В среду утром.
- Но в среду мы опаздываем. Нам во вторник надо.
- А нам во вторник рано. Зачем нам во вторник?
- Подождете один день.
- Нет уж. Лучше вы опаздывайте.
- Дима, я бы на твоем месте поспала. Нам еще ехать и ехать.
- Ну, так ложись на мое место.
- Простите,- Дроп плохо соображал,- разве это поезд?
- Мы не знаем. Мы не здешние.
- Мы на юг едем.
- К новому папе. В город Таншкет.
- А как же я?
- Вы тоже опаздываете?
- Если рано приедете, не расстраивайтесь. Там сейчас чего только нет. И яблоки, и дыни, и все-все-все.
- Как же я? Я то как?
-Говорят Вам, и яблоки, и дыни. Говорят Вам.
-Какие дыни? Ну, какие могут быть тут дыни?
- Несу, уже несу,- откуда-то взялся проводник в полном обмундировании и даже в фуражке,- одеяло, две простыни, наволочка, полотенце, правда, все мокрое, но это не наша вина, мы их здесь не стираем. Матрац – под сиденьем. С вас два пятьдесят.
- Мне не надо.
- Все равно положено платить.
- Когда будет станция?
- Через пять минут. Абагур Лесной. Согласно утвержденному расписанию.
- Зачем вы трамвай к поезду прицепили?
- Я его не цеплял.
- А кто?
- Понятия не имею. У меня своей работы хватает.
- Согласно должностной инструкции?
- Чего вы хотите? Вагонов не хватает. Билетов нет. Впереди все места забиты. На третьих полках по двое лежат. Вот, как люди едут. А трамвайщики новейшие модели получили. Сам видел.
- Я тоже видел.
- Тем более. Они наши шефы. Передали четыре вагона. Как раз по вагону на направление получилось. Север, Юг, Восток и Запад.
- Запад?
- Запад. И еще Север, Юг и Восток.
- Восток.
- В один конец они точно доедут.
-Вы уверены?
-На нашем написали “Юг”. Сейчас мы едем на юг. Обратно поедем на север. Как мы поедем на север, если на нас написано “Юг”? Вы понимаете, что на нас написано “Юг”?
- Понимаю. А вы, чьи шефы?
- На разных участках дороги - разные организации. До Абагура Лесного это Госгортехнадзор. За постель будете платить?
- Она же вся мокрая.
- Высохнет.
- Мам, в Таншкете много машин?
- Много, спи.
- Стая?
- Спи.
- Мы что, останавливаемся?
- Абагур Лесной. Стоянка одна минута.
- Серьезно?
- Потом большой перегон. Платите за постель.
- Откройте дверь.
- Сначала заплатите.
- На, подавись.
- У меня сдачи нет. Пойду к бригадиру.
- Открой дверь!
- Не могу. Это же трамвай. Ключи у шефов.
- Где выход?
- Молодой человек, перестаньте орать, ребенка испугаете.
- Попробуйте в окно вылезти. Когда на моего зятя-штукатура потолок обрушился, пожарные его через окно вытаскивали.
- Не могу открыть. Выход где?!
- Через два вагона, за рестораном. Кстати, отличных поросят завезли. И не дорого. Правда, только для работников железнодорожного транспорта. Ко дню профессионального праздника. Отпускаются при наличии квалификационного удостоверения личности. Очень рекомендую. У вас есть квалификационное удостоверение личности? Покажите. Возможно, оно просрочено. Тогда надо штампик проставить.
Поезд уже набирал ход, когда Дроп прыгнул в снег. Выход оказался не через два вагона, а через четыре, не считая ресторана. В предыдущих вагонах двери запечатали для экономии тепла. Бег по переполненным вагонам, представить не трудно. Людей еще можно отпихнуь, но вещи, особенно крупногабаритные, которые по всем инструкциям необходимо возить в багажном вагоне, а не ставить в проходе или на уровне головы бегущего пассажира, эти вещи могут серьезно помешать даже самому подготовленному спринтеру. Многие бегали. Или видели, как бегают. Или побегут.
- Сдача у бригадира в пятом вагоне с головы состава,- долетело из темноты.
- Да подавитесь вы своей сдачей уроды, мать перемать.
Выбравшись из сугроба, Дроб обнаружил пропажу шапки и большой разрыв шва, соединявшего левый рукав с остальной частью пальто. Правого ботинка не было. Дроп хорошо помнил, что он остался в тамбуре между двумя последними перед прыжком вагонами. Где-то среди больших, деревянных ящиков, обитых жестью. На этих же ящиках остался кусок правой штанины. Но были приобретения. За пазухой два яблока. Одно большое, но надкусанное, другое совсем целое, но маленькое. На левом плече сетка с осколками бутылочного стекла и бумажными свертками. Из одного торчала перепуганная рыбья голова. Левый бок пальто насквозь мокрый. Чувствовался крепкий пивной дух. "То-то он в меня так вцепился",- вспомнил Дроп.
- Гражданин. Ваши документы.
- Где?
- Мы тоже хотели бы это узнать.
- Я - Нам.
- Я - Зам.
- Я - Пресс.
- Я - Дроп.
Три, богатырского вида, представителя закона окружили Дропа. Чувствовалось, что они готовы пресечь любые его противоправные действия. Один из них постукивал по широкой ладони длинной резиновой дубинкой. Такие же дубинки, длинные-предлинные, были и у остальных.
Некоторое время они разглядывали друг друга. Изучали. Дубинка поднималась и опускалась на ладонь. Поднималась и опускалась. Дроп в такт дубинке покачивался от усталости из стороны в сторону. Пахло пивом. Голова болела. Неожиданно он рыгнул.
- Пройдемте.
- Куда?
- Для выяснения обстоятельств.
- За что?
- Появление в общественном месте в нетрезвом виде.
- Я трезвый.
Как известно, это была правда. Но вид у него - совершенно не трезвый. И в этом виде его угораздило появиться в общественном месте. Появился бы в не общественном. Так нет же.
- Это вы доктору расскажите.
- Какому доктору?
- Айболиту.
- Доктору Ватсону.
-Профессору Лебединскому.
- Что в сетке?
Рыбья голова вопросительно посмотрела на Дропа.
- Не знаю.
Нам, Зам и Пресс понимающе переглянулись.
- Вывозим собственность Промбазы?
- Травка?
- Оружие?
- Фальшивые тугрики-мугрики?
- Да нет же. Это не мое.
- Присвоение чужой собственности в личное распорядительное использование?
- В особо крупных размерах.
- Пройдемте, по хорошему.
"Значит, бывает и по-плохому".
- И без фокусов.
"Шаг вправо, шаг влево?"
Дроп шел в окружении своих провожатых, покачиваясь и хромая, покачиваясь и хромая. Ботинка то не было. Нога, в одном дырявом носке, замерзла. Внезапно он поскользнулся и, удерживая равновесие, резко изогнулся и вскинул руки. Сетка ударила по лицу Зама. Тот страшно закричал. Скорее от неожиданности, чем от боли. Нам и Пресс среагировали молниеносно. Не успел еще умолкнуть Зам, не принял еще вертикальное положение Дроп, как оружие массового поражения подозрительных преступников, длинное и тяжелое, обрушилось на него с двух сторон. Потом и третий опомнился. Он, боясь не успеть, замолотил с удвоенной скоростью. Так что били как бы четыре человека. Два с нормальной скоростью битья и один с удвоенной скоростью. Те били бац, бац. Этот бил бац-бац. Иногда даже бац-бац-бац.
"Вот оно как, по-плохому".
- Сопротивление при удержании.
- Нападение на представителя высшей власти.
- Я - Нам.
- Я - Зам.
- Я - Пресс.
Каждая фраза заканчивалась смачным ударом, глубоко и надолго проникая в его мозг. Зам, как известно, делал бац-бац. Били не долго, но сильно.
- Я - Дроп.
- Вставай,- услышал он.
Открыл глаза. Рыбья голова смотрела заинтересованно, не моргая.
- Ты как?,- спросила она.
- Хреново.
- Будем еще Ваньку валять?
"Достаточно уже изваляли, весь в снегу",- рассуждал он вставая и с трудом отряхиваясь. " И почему Ваньку? Я - Дроп. Или у них еще Ванька есть?"
- Будем, спрашиваю или нет?
- А где он?
- Кто?
- Ванька.
- Какой Ванька?
- Которого вы будете валять после меня?
- Да врежьте вы ему еще пару раз,- крикнул кто-то из серой толпы пассажиров, спешащей мимо.
Дроп видел не раз эти толпы. Однажды он ездил в командировку по делам Промбазы достаточно далеко. Куда же он ездил? Сейчас и не вспомнишь. На какой-то большой станции поезд долго стоял из-за незначительной поломки. В вагоне случился непродолжительный, но мерзкий скандал. Один из пассажиров, прилично одетый и солидный мужчина, до того нажрался, что свалился в проходе и не мог даже орать. Только махал руками и плевался в прохожих на него не похожих. Потом окончательно затих. Проводники, выяснили, что он уже приехал и его место занято. Они надели на него пиджак, пальто, шарф, шапку и вместе с вещами (небольшой чемодан и сумка) вынесли из вагона.
Так же стояла зима. И был такой же холод и пронизывающий ветер, какой обычно и бывает на перронах или мостах.
Проводники прислонили пассажира к столбу, вещи поставили рядом и вернулись в вагон. Согласно должностной инструкции. Возможно, они сообщили куда надо, но видимо это место было очень далеко. Мужчина практически не стоял на ногах. Его надо было привязать чем-нибудь к столбу. Шарфом, например. А так он сполз на обледеневший перрон, перевалился на спину и раскинул руки.
Он лежал как раз под окном Дропа. И тут появилась толпа. Это не те пассажиры, которые с достоинством входят в сияющие вагоны поездов дальнего следования. У них нет дорогих чемоданов. Их не провожают друзья, жены и дети. Они не улыбаются. Они идут плотной массой с ведрами, рюкзаками, мешками и огромными хозяйственными сумками. Это пассажиры пригородных электричек. Молчаливая толпа покрыла перрон и человека с раскинутыми руками. Под окном Дропа быстро проплывали ее головы и плечи. Он не видел, чтобы кто-нибудь останавливался. Но когда толпа схлынула, Дроп чуть не вскрикнул от удивления и жалости.
На том же месте. Под окном. В той же позе прилипшего ко льду Христа, лежал тот же самый человек. Но теперь он был совершенно голый. Ничего не осталось. Ни одной вещи. Сдуло все. Вагон тронулся. Голый на льду уплыл в вечность.
- Пневмония обеспеченна,- прошептал женский голос.
Послышался плачь.
- Столько гадостей про него знаю, но все равно, человек он порядочный.
Кто-то громко засмеялся.
- Крупозное воспаление. В лучшем случае.
- А в худшем? Скрупулезное? Смеюсь до слез. Звучит не плохо. Это - туберкулез. Это – палочка Коха.

(с) 2008-2010 Грамотник Игорь