Третьему тысячелетию-третий выходной!

Грамотник Игорь


Главная
Стихи
Проза
Перлы
Футбол
Сайты
Выход
Контакт

Рейтинг@Mail.ru


R252973886601
каждая копейка на счету



НАОБОРОТ НАОБОРОТУ 4-6

Остановимся теперь на истории покоренной и преобразованной природы,
которую мы называем обычно историей искусств. Здесь мне, правда, известны
некоторые работы о земледелии и даже о многих механических искусствах, но
что в этой области самое плохое -- это то, что постоянно остаются без
внимания и игнорируются наиболее известные и распространенные опыты в тех
или иных практических дисциплинах, хотя они дают для познания природы
столько же, если не больше, чем вещи менее распространенные. Ведь считается,
что наука будет чуть ли не осквернена и унижена, если ученые обратятся к
наблюдениям и исследованиям вопросов, относящихся к механике, если только
это не какие-то тайны искусства или же вещи, слывущие весьма редкими и
утонченными. Над этой пустой и высокомерной заносчивостью с полным
основанием смеялся Платон, выведя хвастливого софиста Гиппия, беседующего с
Сократом, честным и глубоким исследователем истины. Когда разговор зашел о
красоте, Сократ в соответствии со своим непринужденным и свободным методом
рассуждения воспользовался примером сначала прекрасной девушки, затем
прекрасной лошади, наконец, прекрасной и великолепно выполненной глиняной
вазы. Возмущенный этим последним примером, Гиппий сказал: "Я бы, конечно, с
негодованием отказался спорить с любым, кто приводит столь низкие и грязные
примеры, если бы меня не удерживали правила вежливости". На что Сократ с
иронией заметил: "Ну конечно, как же ты можешь вынести их, если ты одет в
такое великолепное платье и прекрасные сандалии". Во всяком случае можно,
пожалуй, утверждать наверняка, что великие примеры дают нам не самое лучшее
и не самое надежное знание. Именно об этом не без остроумия говорится в
известном рассказе о философе, который, созерцая звезды на небе, упал в
воду; ведь если бы он посмотрел под ноги, то смог бы увидеть звезды в воде,
но, глядя на небо, он не мог увидеть воды в звездах. Точно так же часто
случается, что вещи мелкие и незначительные дают нам больше для познания
великих вещей, чем великие -- для познания малых. Поэтому очень хорошо
заметил Аристотель: "Природа любой вещи лучше всего обнаруживается в ее
мельчайших частях" ". Поэтому природу государства он ищет прежде всего в
семье и в простейших формах социальных связей (мужа и жены, родителей и
детей, господина и раба), которые встречаются в любой хижине. Совершенно
аналогично природу этого великого государства (т. е. Вселенной) и управление
им следует искать как в любом первичном соединении, так и в мельчайших
частях вещей. Пример этого мы видим в том, что известная тайна природы
(считавшаяся величайший) -- способность железа под влиянием магнита
направляться к полюсам -- раскрылась не в больших железных брусках, а всего
лишь в иголках.
Для меня же, если только мое мнение имеет какой-то вес, совершенно
ясно, что история искусств имеет для естественной философии в высшей степени
важное и основополагающее значение. Я имею в виду такую естественную
философию, которая не стремится погрузиться в туман утонченных и возвышенных
спекуляций, но действенно помогает людям в преодолении трудностей и невзгод
их жизни. И она принесет не только непосредственную пользу в данный момент,
соединяя наблюдения разных наук и используя наблюдения одной науки в
интересах других и тем самым получая новые результаты, что неизбежно
происходит тогда, когда наблюдения и выводы различных наук становятся
предметом размышления и исследования одного человека, но и зажжет такой
яркий факел, освещающий путь к дальнейшему исследованию причин сущего и
открытию научных истин, какой еще никогда и нигде не загорался. Ведь подобно
тому как характер какого-нибудь человека познается лучше всего лишь тогда,
когда он приходит в раздражение, и Протей принимает обычно различные обличья
лишь тогда, когда его крепко свяжут, так и природа, если ее раздражить и
потревожить с помощью искусства, раскрывается яснее, чем когда ее
предоставляют самой себе.
Прежде чем покончить с этой частью естественной истории, которую мы
называем механической и экспериментальной историей, необходимо добавить
следующее: нужно включить в изложение этой истории не только собственно
механические, но и практическую часть свободных наук, а также и
многообразные формы практической деятельности, чтобы ничто не было пропущено
из того, что служит развитию человеческого разума. Таково первое разделение
естественной истории.

<<туда туда>>

(с) 2008-2010 Грамотник Игорь